Александр Васильевич Суворов

«Готовься в войне к миру, а в мире к войне.»

Современники о Суворове

Из письма к отцу А. В. Суворова его ротного командира лейб-гвардии Семеновского полка

«Сын ваш, по усердию к службе, по знанию ее и по поведению — был первым солдатом во всей гвардии, первым капралом, первым сержантом. Всегда ставили мы его в пример и молодым дворянам, и сдаточным, потому что сын ваш не только не хочет отличаться о г простых солдат, но напрашивается на самые трудные обязанности службы. Большую часть времени проводит он с солдатами в казармах и для того только имеет свою вольную квартиру, чтоб свободно и беспрепятственно заниматься в ней науками. Деньги, которые вы присылаете, издерживает он только на помощь солдатам, на книги и на учителей и с усердием посещает классы Сухопутного Шляхетского Кадетского корпуса в часы преподавания военных наук. Никогда, подобно другим дворянам, не нанимал он за себя других солдат или унтер-офицеров на службу, а напротив, охотно ходит в караул за других. Для него забава стоять на часах в ненастье или жестокую стужу. Простую солдатскую пищу предпочитает он всем лакомствам. Никогда не позволяет он солдатам, которые преданы ему душою, чистить свое ружье и амуницию, называя ружье своей женою. Когда солдаты, которым он благодетельствует, просят его позволить им сделать что-нибудь для него угодное — он принимает от них только одну жертву, а именно, чтоб они для его забавы поучились фронту и военным эволюциям под его командой! Несколько раз заставал я его на таком учении, когда он, будучи еще рядовым, командовал несколькими сотнями. Хотя это учение было — только игры, но он занимался им с такой важностью, будто был полковым командиром — и требовал от солдат даже более, нежели мы требуем на настоящем учении. У него только одна страсть — служба, и одно наслаждение - начальствовать над солдатами! Не было исправнее солдата, зато и не бывало взыскательнее унтер-офицера, как ваш сын! Вне службы — он с солдатами как брат, а по службе неумолим. У него всегда одно на языке: дружба дружбой, а служба службой! Не только товарищи его, но и мы, начальники, почитали его «чудаком». Когда я спросил однажды у него, отчего он не водится ни с одним из своих товарищей, но даже избегает их общества, он отвечал: «У меня много старых друзей: Цезарь, Аннибал, Вобан, Кегорн, Фолард, Тюренн, Монтекукули, Роллеп... и всех не вспомню. Старым друзьям грешно изменять на новых...» Товарищи его, которых он любит более других, сказывали мне, что от него никак не добиться толку, когда спрашивают его мнение о важных лицах или происшествиях. Он отвечает всегда шуткою, загадкою или каламбуром и, сказав «учись», прекращает разговор...»

Суворов. 1730—1800 (Очерки из его жизни), т. 1. Сост. полк. С. В. Козловым. Сиб., 1911, примеч. 37 к гл. 1, См. также: Лукирский С. Г. А. В. Суворов. — В кн.: Тактика в трудах военных классиков, т. 2. М.—Л., 1926, с. 20—21.

«Поступив в полк 15-летним юношей, Суворов, однако, представляется уже вполне нравственно сложившимся человеком, обладавшим обширным запасом знаний и мощной волею; одаренный от природы громадным умом и чрезвычайной наблюдательностью, он на излюбленном им с детства военном поприще почерпает те сведения, которые не мог получить дома и кои оказались столь цепными для его продолжительной боевой деятельности. Жизнь в полку была для него прекрасной школой. Солдатская среда поглотила его вполне, и в течение девяти лет, проведенных в полку нижним чином, он усвоил военную службу во всех ее подробностях и во всех мелочах; больше же всего он сроднился с бытом русского солдата и с духовной стороной его бытия, благодаря чему и получил возможность полного нравственного воздействия да души тех, к кому стоял всегда так близко; он выработал в себе особый лаконизм речи, где каждое слово глубоко западало в солдатское сердце и сразу завладевало им. Служа примером скромного образа жизни, искренней религиозности и непоколебимой преданности долгу, Суворов, вместе с этим обладал непринужденной веселостью и юмором, присущими русскому человеку вообще ; такие черты его характера, совокупно с простотою обращения, не могли не нравиться солдатам, видевшим в нем не барчука, гнушающегося их казарменной жизнью, а человека вполне сроднившегося с ними. И действительно, чего желал Суворов, то и свершилось: он сделался солдатом до мозга костей, и ничего в этой сфере не было для него тайного и сокрытого. Солдатский образ жизни привился к нему настолько, что он не изменял ему даже будучи фельдмаршалом, генералиссимусом и кавалером всех высших орденов — по-прежнему любимым питьем ему служил солдатский квас, лучшим обедом — щи и каша, а самым покойным ложем — простая солома. Здоровье свое, казавшееся столь слабым в детстве, он продолжал закаливать и на службе, поборов в этом отношении природу, и притом настолько, что до глубокой старости мог переносить, наряду с простыми солдатами, все труды и лишения боевой жизни».

Суворов. 1730—1800 (Очерки из его жизни), т. 1, с. 14—15.

*****

А. Ф. Ланжерон — французский эмигрант на русской службе, генерал от инфантерии, многие годы лично общался с Суворовым:

«Фельдмаршал Суворов — один из самых необыкновенных людей своего века. Он родился с геройскими качествами, необыкновенным умом и с ловкостью, превосходящею, быть может, и его способности, и ум. Суворов обладает самыми обширными познаниями, энергическим, никогда ни изменяющим себе характером и чрезмерным честолюбием. Это великий полководец и великий политик...»

«Фельдмаршал Суворов, знающий в совершенстве дух своего народа и являющийся действительно наиболее соответствующим этому духу генералом, собирает уже с апреля месяца свою армию, разделяет ее на три или четыре лагеря и заставляет ее проделывать действительно военные маневры: ночные переходы, атаки крепостей, ретраншаментов, нечаянное нападение на лагери и т. п. Он смотрит на дело, как настоящий полководец, упражняет, закаляет солдат, приучает их к огню, вселяет в них смелость и самолюбие и делает их непобедимыми. Полки его армии отличаются даже в России своею силою и своим воинственным видом».

Ланжерон А. Ф. Русская армия в год смерти Екатерины П. Состав и устройство русской армии. — «Русская старина», 1895, т. 83, с. 155; № 5, с. 196.

*****

Марсилъяк П. Л. А. де Крюзи — французский эмигрант, маркиз, часто и подолгу общался с Суворовым в повседневной жизни:

«Суворов обладал глубокими сведениями в науках и литературе. Он любил выказать свою начитанность, но только перед теми, коих считал способными оценить его сведения. Он отличался точным знанием всех европейских крепостей, во всей подробности их сооружений, а равно всех позиций и местностей, на которых происходили знаменитые сражения. Он говорил много о себе и о своих военных подвигах; по его словам, «человек, совершивший великие дела, должен говорить о них часто, чтобы возбуждать честолюбие и соревнование своих слушателей». Обладая военным гением, он судил о действиях с высшей точки зрения. Мне часто доводилось слышать от него следующие суждения: «Получив повеление императора, принять начальство над армией, я спрашиваю у него — какими землями он желает овладеть? Затем соображаю мой план действий таким образом, чтобы вторгнуться в неприятельскую страну по возможности с разных сторон многими колоннами. При встрече с неприятелем я его опрокидываю: это дело солдатское; полководец же, составляя план действий, не должен ограничивать его атакою какой-либо позиции. Неприятель, сторожа существенно какой-либо важный пункт, будет обойден с фланга и даже с тыла, и для противодействия вторжению в его страну должен раздробить свои силы».

Марсильяк П. Л. А. де Крюзи.

*****

Суворов (Из записок). — «Русская старина*. 1879, т. 25, с. 399.

Аббат Жоржель — представитель Мальтийского ордена. В С.-Петербург приехал 17 декабря 1799 года и был очевидцем похорон Суворова, Отличался чрезвычайной наблюдательностью и оставил после себя любопытнейшие воспоминания, лишенные предвзятости и привлекательно непосредственные по своей сути.

Вот его мнение о полководце:

«Его великий талант состоял в уменье внушать солдатам замечательное доверие; всегда вперед, никогда по отступать — таков был его лозунг; нападая, он никогда не считал сил своего врага; победить иди умереть — таков был его лозунг и лозунг его армии. Он, может быть, единственный генерал, непрерывные успехи которого были без пятен и не имели оборотной стороны»

[Жоржель]. Путешествие в Петербург аббата Жоржеля и царствование императора Павла I. М„ 1913, с, 169.

*****

Г. М. Армфелъд.— шведский посол в Вене собеседник полководца:

«...будьте уверены, — говорил Суворов, определяя свой взгляд на способы достижения мира в Европе, — что ни английские деньги, ни русские штыки, ни кавалерия и тактика австрийцев, ни Суворов ни восстановят порядка и не одержат таких побед, которые бы привели к желаемому результату. Этого в состоянии достигнуть лишь политика — справедливая, бескорыстная, прямодушная, честная. Только таким путем можно всего добиться...»

См.: Петрушевскнй А. Ф. Генералиссимус князь Суворов, изд. 2-е, с. 768— 769.

*****

Граф Понтмартин, имевший возможность видеть деятельность полководца во время нахождения его армии в Тульчине:

«Хотя Суворов совершенно знает умозрительную часть тактики, но в действии учит только одному: идти вперед, кареем ли, или колонною; слов назад и отступать нет в словаре Суворова. Слух, взоры и души своих воипов предостерегает он от всякого вида отступления. Пехота его действует штыками, а конница саблями. Слава и победа повинуются ему: он всегда с ними впереди. Как удивителен Суворов! Он нежен, добр, чувствителен, великодушен; в шестьдесят лет он молод по быстроте телесной и по чувствам души своей.»

Жизнь Суворова, им самим описанная, или Собрание писем и сочинений его..., ч. 2, с. 79-80.

*****

С. И. Глинка — поэт, драматург, переводчик, журналист, издатель журнала «Русский вестника:

«...герой наш был истинным героем, потому что владел собою и укрощал порывы раздраженного самолюбия. Он оправдывался во всем делами... Зависть и завистники будут всегда: но велик тот, кто, посвятя себя служению Отечеству, обращает стрелы их терпением. Суворов побеждал не одним оружием, он умел побеждать и твердостью душевной. Без сей победы все другие успехи ненадежны».

Там же, с. 8.

«Усугубление славы поддерживал он неутомимостью в трудах, и, соединяя во всех случаях вдохновение веры с силою оружия, он приобрел общую любовь русских воинов».

Там же, с. 79.

*****

«Но как ненадежность на мой талант удерживает меня пуститься в сие ристалище чести, ибо достойно воспеть героев надобен их же дух, то между тем прося Вашего Сиятельства о благосклонном принятии сего моего искрянного и патриотического поздравления, в молчания с особливым высокопочитанием и глубокою преданностию пребываю».

Собрание писем и анекдотов, относящихся до жизни Александра Васильевича..., с. 76-77.

«Героя наш приготовлялся к борьбе с превратностями счастья и ожидал горестей, наносимых завистью и клеветой. Великие люди заранее приготовляются к сей борьбе; горести и превратности неизбежны в сей жизни; малодушные, встречая их, унывают, мужественные сердца укрепляются... Славно побеждать врагов Отечества, славно также побеждать зависть и непостоянство судьбы. Суворов увенчался сею сугубою славою. Вера и любовь к Отечеству служили ему подкреплением во всех обстоятельствах его жизни».

Там же, с. 58—59.

*****

Суворову от ноября ... Г. Р. Державин, письмо 1794 года.

«Милостивый государь! Преисполнен будучи истинной любви к Отечеству, почтения ко всему тому, что называется мужество или доблесть, уважения к громкой славе россиян, обожания к великому духу нашей государыни, беру смелость поздравить Ваше Сиятельство и сотрудников Ваших столико знаменитыми и быстрыми победами. Ежели б я был пиит, обильный такими дарованиями, которыя могут что-либо прибавлять к громкости дел и имени героев, то я бы вас избрал моим ж начал бы петь таким образом:
Пошел — и где тристаты алобы?
Чему коснулся, все сразил,
Поля и грады стали гробы,
Шагнул — и царства покорил.

*****

Александр Столыпин — адъютант Суворова о жизни полководца в Тулъчине:

«Просыпался он в два часа пополуночи; окачивался холодною водою и обтирался простынею перед камином; потом пил чай и, призвав к себе повара, заказывал ему обед из 4-х или 5-ти кушаньев, которые подавались в маленьких горшочках(*); потом занимался делами, и потом читал или писал на разных языках; обедал в 8 часов поутру; отобедав, ложился спать; в 4 часа пополудни — вечерняя заря; после зари, напившись чаю, отдавал приказания правителю канцелярии, генерал-адъютанту Д. Д. Мандрыке; в 10 часов ложился спать. Накануне праздников в домовой походной церкви всегда бывал он у заутрени, а в самый праздник у обедни... По субботам войскам, стоявшим в Тулъчине, ученье и потом развод; перед разводом фельдмаршал всегда говорил солдатам поученье: «Солдат стоит стрелкой; четвертого вижу, пятого не вижу; солдат на походе равняется локтем; солдатский шаг — аршин, в захождении полтора; солдат стреляет редко, да метко; штыком колет крепко; пуля дура, штык молодец; пуля обмишулится, штык никогда; солдат бережет пулю на три дня...»

Старков Я. И. Рассказы старого воина о Суворове, с. 351—352.

*****

Дюбокаж —- с 1794 по 1796 год состоял в штабе Суворова и почти ежедневно .с ним общался. Его перу и принадлежал наиболее достоверное описание внешности полководца.

«Наружность фельдмаршала как нельзя лучше соответствовала оригинальности его личности. Это был маленький человек слабого сложения, но одаренный природою могучим и чрезвычайно нервным темпераментом... Не похоже, чтобы он когда-либо, даже в молодости, обладал красивой внешностью. У него был большой рот и черты лица мало приятные, но его взгляд был полон огня, живой и необыкновенно проницательный: казалось, он все пронизывал и исследовал глубину вашей души, когда останавливался на вас внимательно. Я встречал не много людей, у которых чело было бы больше изрезано морщинами, и морщинами настолько выразительными, что лицо его как бы говорило без помощи слов. Характер у него был живой и нетерпеливый: когда он бывал чем-либо глубоко возмущен и рассержен, лицо его становилось суровым, грозным, даже ужасным — оно выражало все чувства, волновавшие его в эту минуту. Но эти минуты были редки и всегда вызваны основательными причинами, а его суровость никогда не переходила в несправедливость, хотя порой он и бывал чрезмерно едоки язвителен. Проходило возмущение, и черты его лица вновь принимали выражение обычной доброты, следуя за состоянием его души».

Цит. по кн.: Помарницкий А. В. Портреты А. В. Суворова. Очерки иконографии. Л., Изд-во Гос. Эрмитажа, 1963, с. 12-13.

ПРИМЕЧАНИЯ:

*В скоромные дни — вареная с разными пряностями говядина, щи из кислой или свежей капусты; иногда калмыцкая похлебка, бешбармак, пельмени, каши из разных круп и жаркое из дичи или телятины. Весной, даже в скоромные дни, любил разварную щуку. В постные дни: белые грибы, различно приготовленные, пироги с грибами, щука фаршированная с хреном.

По изданию: «Наука побеждать» М.: «Молодая гвардия», 1984. Составитель М.А.Рахматуллин.

Источники: «Адьютант!»

Севастополь объединил воспитанников трёх военных училищ

23.12.2015
Под крышей Севастопольского президентского кадетского училища собрались воспитанники трёх военных учреждений России. Более 350 человек приехало для обмена опытом, оздоровления и отдыха в стенах лучшего кадетского училища полуострова.

Любовь и бунт в Елабужском музее

18.12.2015
Масштабная экспозиция в историко-архитектурном музее г. Елабуга, посвящённая пушкинскому наследию, пугачёвскому восстанию и образованию Оренбургской губернии, определённо заслуживает внимания. 150 уникальных экспонатов объединены в трёх крупных разделах. В экспозиции представлены элементы интерьера казачьего быта, национальные костюмы, праздничная и свадебная атрибутика XIX в.

Старинный дар молодому музею

15.12.2015
Историко-краеведческий музей ковровского района не может похвастаться долгой биографией. Образованный только в 2000 году, он ещё не сумел стать значимым памятником культуры и хранителем наследия великих ценностей. Однако первый серьёзный вклад в фонд музея внёс бывший житель ковровского района, ныне – столичный коллекционер, предоставивший в ведение музея богатую коллекцию предметов старины, в том числе ценной графики и элементов мебели.